А. Володин «Назначение», режиссер Владимир Бродянский

Вот за что зацепилось мое подсознание, когда я шла к сцене, вот чему я не дала прозвучать! А сегодня больше некому было об этом сказать, из призыва 1972 на сцене в тот момент была я одна.

В тот год Владимир Викторович Петров представил студии нового режиссера, бывшего студийца времен легендарной «Интервенции», только что закончившего режиссерский факультет Щукинского училища, Володю Бродянского. Ему Петров передал руководство младшей студией.

Для своего режиссерского дебюта в студии Володя выбрал «Назначение» Александра Володина. Володин тогда был в глубокой опале, ни один из ленинградских театров не мог добиться разрешения на постановку. Но студенческий спектакль разрешили.

Кастинг проходил на основе равенства возможностей. И «старички» и «младшенькие» подавали заявки на роли в форме этюдов. При этом Володя сразу заявил, что как бы ни распределились роли, в спектакле будут участвовать все, кто захочет. Ради этой идеи всеобщего участия Володя придумал пролог, которого не было в пьесе. Перед началом действия, мы один за другим высыпали на сцену кто с сумкой, кто с портфелем, кто с авоськой, деловито и торопливо двигались в режиме броуновского движения, не глядя друг на друга и бормоча вполголоса стихотворение Блока:

Когда ты загнан и забит
Людьми, заботой иль тоскою,
Когда под гробовой доскою
Все, что тебя пленяло, спит,
Когда по городской пустыне
Отчаявшийся и больной
Ты возвращаешься домой
И тяжелит ресницы иней,
Тогда…

Здесь нужно было остановиться, выпрямиться, поднять глаза и следующие слова: «… остановись на миг…» произнести в полный голос – а дальше снова бормотание и бессмысленный бег. Оттого, что каждый читал стихотворение в своем темпе, получалось, что эта строка на фоне неразборчивого гула голосов возникала отчетливо и громко то в одном, то в другом месте сцены. Все это длилось несколько минут и символизировало бездуховную суету современной жизни и одиночество каждого среди всех. Кроме пролога, мы выбегали на сцену между картинами, меняя декорации, в создании которых, кстати говоря, мы также принимали активное участие.

Несмотря на скромность своих актерских задач, на репетиции мы ходили исправно. Однажды, в разгар работы, две девочки прибежали на очередную репетицию с хохотом, взахлеб рассказывая, какого смешного человека они только что встретили на Красной улице. Этот маленький человек в большом берете шел, что-то бормоча себе под нос, размахивая руками и иногда вдруг останавливаясь без видимой причины посреди улицы. Заметив подхихикивающих над ним девчонок, он подошел к ним и сказал вызывающе: «Я так же прекрасен, как и вы!», чем, конечно же, вызвал новый приступ смеха, который девчонки едва донесли до репетиционного пространства. Не успели они закончить рассказ, как маленький человек появился у подножия лестницы, ведущей в 40 аудиторию. Это был композитор Олег Каравайчук, которого Володя пригласил для музыкального оформления «Назначения».

Из всей младшей студии только один человек – Толя Насибулин — получил роль, да еще и главную, Лямина. Эту роль в спектакле «Современника» прекрасно играл Олег Ефремов. И я видела этот спектакль. Но почему-то, когда я перечитываю или просто вспоминаю пьесу, передо мной встает Толино лицо и звучат интонации его голоса.

Вообще актерский состав спектакля был блистательным. Пронзительная Лена Румянцева в роли Нюты, роли, где слились ее женская прелесть и женская боль. Виртуозный Андрей Толубеев в роли Куропеева-Муровеева, безумно смешная пара Наташа Пономарева и Гарик Березовский (родители Лямина), Оля Данилина (Люба), Саша Вонтов (Саня), Витя Ветров (Егоров), здесь не было плохих и даже просто «проходных» актерских работ, все играли замечательно.

Когда спектакль был почти готов, Володя позвал на одну из репетиций Володина. И он пришел! Уж не знаю, в самом ли деле было ему интересно посмотреть на сценическую жизнь его пьесы или по своей деликатности не мог он своим отказом нанести рану нашему молодому энтузиазму, только он пришел к нам на Галерную. И стоял тихонько в сторонке, живой классик, в нашей 40 аудитории, глядя на лихорадочную суету генеральной репетиции!

Конечно, он был настроен доброжелательно, хвалил нас, стараясь отмечать конкретные удачные моменты. Помню его слова о Толе Насибулине: «Вы посмотрите на его лицо – это же маска трагедии!».

На моей памяти ни у одного из студийных спектаклей не было такой удачной сценической судьбы, как у «Назначения». Мы играли его не только в 40 аудитории, куда приходили в основном «свои», наши друзья и близкие, но и на настоящей публике, в доме народного творчества на Рубинштейна.

Мария Соловейчик