Интервью с В. И. Котовым

Владимир Иванович Котов — актер Театра Комедии им. Н. П. Акимова

np_5d25c— Владимир Иванович, я вижу Ваше имя в программке спектакля «Красное вино победы», это 1975 год. В каком году Вы пришли в Студию?

— В 1972. С Младшей студией занимался режиссер Владимир Янович Бродянский. Его все очень любили. Всегда те, кто поступал в Университетский театр, очень мечтали стать старшими, оказаться среди элиты студийной, играть, репетировать. Полагалось «выпуститься». Владимир Янович поставил водевиль «Беда от нежного сердца» Ф. Сологуба, причем были современные куплеты и музыка с джазовыми синкопами. Такое смешение стилей: фольклорной музыки и джаза. Музыку играл Сергей Курехин (Он уже тогда любил подолгу импровизировать на фортепиано, сидел у нас в Студии и играл: час, два…) Интересно судьба складывается… Несколько лет спустя я репетировал в Театре Комедии дона Сиджизмундо в «Льстеце» Гольдони, и постановщик спектакля Роман Виктюк хотел, чтобы спектакль заканчивался песней на стихи Гумилева «Театр». Я сказал: «Давайте пригласим Курехина, и он сочинит».

— А я не помню в программке имени Курехина.

— Да, потому что песенку потом эту сняли, запретили.

— А куда ушел  Бродянский?

— Он потом перешел в другой самодеятельный коллектив, где занимался, в частности, Дмитрий Астрахан, который потом стал художественным руководителем нашего Театра Комедии. (Я до сих пор помню его игру в «тамошнем» спектакле «Ожидание козы».) А где сейчас Бродянский, не знаю. У него была особая судьба. Он решил «завязать» с театром.

— Почему?

— А потому что он не мог поддерживать тех отношений, которые навязывает профессиональный театр… Театр иногда предлагает человеку настолько извилистые пути, чтобы двигаться  по пути творчества, а Бродянский был в человеческих отношениях настолько чист и принципиален, …что он отказался от театра вообще.

— А кто потом преподавал с младшими?

— После Бродянского пришел Александр Михайлович Пурер (Галин), молодой симпатичный кудрявый человек. Оказалось, что он пишет пьесы. Первую прочел «Крышу». Был такой студиец Леша Смирнов с матмеха, он погиб трагически, и спектакль «Крыша» у нас так и не состоялся…

— Кажется, Галин еще что-то ставил?

— Дальше Галин написал пьесу «Летят перелетные птицы». Мы сколотили декорацию – товарный вагон – и играли…

— Когда Вы пришли в Студию, какие спектакли шли?

— Каждый спектакль приносил радость! Сначала – «Женитьба Бальзаминова» с Андреем Толубеевым, замечательные художники Семен Пастух и Галя Соловьева придумали чудные декорации и костюмы. Это был упоительный спектакль, от которого все мы почти сходили с ума и готовы были смотреть его без конца…

— Поэтичный и смешной, как часто у Петрова?

— Да, да. И грустный, и лиричный, и гротескный, было гомерически смешно. Всё-таки Владимир Викторович удивительно чувствует, понимает Островского, его юмор, природу характеров, умеет настроить актера на игру, владеет каким-то своим секретным камертоном… Вообще, он умеет находить ключики к актерам. Он действительно Великий Педагог.

— Как он предлагал репертуар?

— В Студии ставились пьесы, которые вдруг всем нравились. Поскольку пьеса всех зажигала, все говорили: «Ну давайте, ну когда же мы начнем!..» Например, Кирилл Николаевич Черноземов предлагал «Дон Жуан, или Любовь к геометрии», «Ангел приходит в Вавилон»… Они с Петровым иногда работали над пьесой вместе, иногда ставили разное. (…)

— Вы чувствовали «идеологическую узость» времени, какое-нибудь давление?

— Нет, кроме истории со спектаклем «Конь в сенате» по Леониду Андрееву. Там сабиняне заседали в собрании, кому-то привиделись политические параллели, и его «не рекомендовали», мы сыграли только несколько премьер, и всё. Безумно смешной был спектакль. Сеня Пастух и Галя Соловьева его тоже оформляли, у них с Петровым был плодотворный творческий союз… Я в Университете приобщился к хорошей драматургии, она со мной с тех пор и живет. В профессиональном театре я не столкнулся ни с Фришем, ни с Дюрренматтом, ни с Леонидом Андреевым…

— Владимир Иванович, а Вы пришли в Студию уже со страстью к театру, с желанием быть актером?

— Нет, я учился  на геологическом. Я зачитывался учеными трудами… Увидел афишу о наборе, пришел «для полного студенческого счастья»… А страсть пришла потом, она у всех была. Каждое лето – бедствие, человек 20 идут поступать; все «валили» из Студии, учили стихи, все скрывались друг от друга. Я поступал каждый год…

— Когда же поступили?

— В 1976 году Петров уже набрал свой первый курс в Театральном институте и практически расстался со Студией. Ходил, но реже. На протяжении около четырех лет с ребятами работал как режиссер Андрей Толубеев, до прихода Голикова. В толубеевских спектаклях были инсценировки по рассказу  Б.Васильева «Пятница», по «Запискам молодого врача» Булгакова, где я играл. Петров посмотрел и спросил: «В этом году будешь поступать? Я тебя возьму». Он меня пригвоздил. Я решил, что у меня открываются какие-то фантастические перспективы… К ужасу своих научных руководителей после четырех лет учебы я решительным движением души «отринул» Университет и кинулся в объятия театра.

— Петров как педагог отличался в Университете и в институте?

— Для него разница была. Он 18 лет руководил Студией. Ему было хорошо. Это был праздник, радость души… Для нас же не было ощущения, что всё иначе, потому что не было еще такого большой разрыва между Студией и театральным институтом. И потом, институтская жизнь была замечательная: работал Учебный театр, были поездки. Мы всё время играли!

— Прошлый опыт мешал?

— Да, ты уже игранул, приобрел какие-то привычки, а Петров требовал начать сначала. Так что те студенты, кто раньше не играл в самодеятельности, развивались «методически правильно», а мы (нас было четверо – Любовь Мочалина, Вадим Гущин, Таня Леонова и я) рвались играть. Мы, например, с Володей Богдановым ринулись исполнять этюд, где варили кашу в огромном котле, а потом этот котел надо было отнести. Мы несем и понимаем, что размер котла больше, чем проем двери. Не продумали. Все хохотали.

— А почему Вы вернулись сразу после окончания к педагогике?

— Голиков пригласил, я был рад. Мне было интересно. После я поступил в заочную аспирантуру, так всё и потекло.

— Да, путь немалый: актер у Петрова в Театре-Студии, студент у Петрова в институте, педагог у Голикова в Студии, педагог у Петрова в Академии. Можно даже некоторые обобщения сделать… В чем В. В. Петров «непреклонен», как Мастер?

— Один из принципиальных взглядов Петрова – нельзя долго теоретизировать о сверхзадаче, сквозном действии и прочем, а надо изыскивать подход к чувству, заманивать актера в пьесу.

— А как же ум университетский?

— Есть ум и умствование. Многие студийцы, «универсанты»-актеры, принесли в актерскую профессию университетский способ мышления, он помогает в ощущении глубины духовных проблем, которые ставит драматург… Это соединение «божьей искры» и университетского образования создает определенный тип актера, даже можно сказать черту ленинградской, а теперь петербуржской культуры… Возвращаясь к Петрову: театр должен волновать. Зритель не просто любуется декорациями, наслаждается музыкой, движениями артистов, театр должен взволновать – мыслью, чувством, конфликтом…

— А Голиков чем волнует зрителя?

— Если Петров любит комедию, юмор, музыкальность, яркую театральность, шалости, водевили, характерность, то Вадим Сергеевич берет другую драматургию, он выстраивает некую мысль, которую он транслирует залу, некое послание. Отсюда и другой способ существования. Например, «Марат-Сад» ближе к социальному театру, к Брехту… Всё-таки, Голиков по образованию философ…

— Когда Вы вели Младшую Студию, у Голикова не было с Вами «установочных» разговоров?

— Нет, он давал свободу. Он вообще очень доброжелательный человек. Он сам многое претерпел от людей, которые ограничивали его… Он не ограничивал и не диктовал.

— Сформулируйте, пожалуйста, цели самодеятельного театра.

— В своих самых высоких целях… Там можно ПРОБОВАТЬ. Это и есть цель. Что интересно: выдающийся режиссер Роман Виктюк, что бы про него ни говорили, – тоже из университетского театра, только московского. Он тоже пробовал. Никто не задумывается об уровне, хотя он изначально высокий, ведь это Университет. Туда приходят люди, которые МОГУТ. Поэтому изначально ставились художественные задачи на всех уровнях: подготовки, оформления и воплощения. Происходит одновременно развитие людей, которые в этом участвуют, и развитие театра, художественные открытия. Это развитие культуры в самом общем смысле.

— И всё-таки, как же ее развивать?

— Театр такого типа должен возглавлять настоящий педагог. Педагогика – сложнейшее дело, для этого надо иметь свой особый талант, а главное —  не быть Карабасом-Барабасом, который дергает за ниточки исполнителей.А вообще, актерская профессия – дело темное…

Интервью записала Елена Павликова